Один лот с аукциона Goldin ушёл почти за 16,5 миллиона долларов — это коллекционный Pikachu Illustrator 1998 года, единственный экземпляр в состоянии PSA 10. Для сравнения: первый тираж Charizard из базового набора 1999 года в той же высшей оценке стоит около 950 тысяч долларов, а призовые карточки японских турниров — от 150 тысяч до 1,7 миллиона долларов и выше.
Автор колонки на Polygon обращает внимание на смену поколений в инвестициях. Если раньше «пенсионным планом» были взаимные фонды или сберегательные счета, то у молодёжи ими всё чаще становятся пластиковые папки с коллекционными картами Pokémon. Вторичный рынок уже сравнивают с биржей: грейдинговые компании фиксируют рекордные объёмы заявок, аукционы ставят новые ценовые рекорды, а в нескольких штатах полиция расследует кражи запечатанных бустербоксов как серьёзные преступления.
Ажиотаж подпитывает и розничная торговля. Открытие бустера автор сравнивает с дёрганьем ручки игрового автомата: покупатель платит несколько долларов, вскрывает фольгу и надеется вытянуть редкую иллюстрацию. По его данным, международные сервисы доставки фиксируют резкий рост заказов именно на зарубежные бустербоксы — люди буквально везут «блестящую бумагу» через полмира ради дофаминового удара. Грань между коллекционированием и слепой финансовой спекуляцией, по мнению автора, давно стёрлась.
Цена на конкретную карту складывается из трёх множителей: исходная редкость, сохранность и сила ностальгии. Профессиональный грейдинг — отправка карточки в PSA или Beckett — превращает обычный экземпляр в инвестиционный инструмент: инспектор оценивает центровку, углы и поверхность и выставляет оценку от 1 до 10. Версия PSA 10 стоит в 10–50 раз дороже того же PSA 8. Дополнительную премию дают невскрытые коробки, которые годами хранятся в плёнке и работают как «кошельки Шрёдингера»: ценны именно возможностью вытянуть идеальную карту. Самые дорогие лоты почти никогда не продавались в обычных магазинах — их раздавали победителям японских турниров или печатали мизерными тиражами до глобального взрыва франшизы.
Автор предупреждает: рынок напоминает другие увлечения, которые проходили через пузыри, — комиксы, спортивные карты 1990-х, плюшевые игрушки Beanie Babies. Пока каждый покупатель чувствует себя гением, но превращение хобби в высокорисковый рынок быстро превращает азарт в тревогу. Скальперы скупают полки до того, как дети успевают дотянуться, а вся экосистема держится на постоянном хайпе. По убеждению автора, пузырь лопнет, и значительная часть карт резко потеряет в цене.
