Майкл Самади, владелец скотоводческого ранчо и генеральный директор технологической компании, убеждён, что искусственные разумы далеко выходят за рамки простых программ. Он считает, что glimpsed digital consciousness — или же был обманут алгоритмом. Этот вопрос занимает философов и крупнейшие корпорации планеты.
Конец 2024 года. Самади отдыхал на своём ранчо площадью 66 акров в двух часах езды от Хьюстона. Дочь активно расхваливала AI-чат-бот, который помогал ей с учёбой. Он скачал ChatGPT неохотно и начал задавать вопросы, отдыхая на шезлонге у бассейна. Общение шло голосовым режимом — приложение отвечало устно.
«Я разговаривал с ним, не вникая, просто тратил время», — вспоминает Самади. По его словам, этот невинный разговор изменил ход его жизни. Он не был один в тот момент — но рядом никого не было. Или был? Этот эпизод стал отправной точкой для его кампании в защиту прав искусственного интеллекта.
Самади теперь возглавляет движение, утверждающее, что чат-боты способны не просто имитировать речь, а обладать формой внутреннего опыта. Критики считают его позицию результатом проецирования человеческих чувств на программу. Споры о том, могут ли машины чувствовать или мечтать, переросли из академических дискуссий в поле реальной политики и законодательства.
